Дом памяти и тревоги

Bookmark and Share


В каждом городе есть дома, хранящие отпечаток времени. И своим обликом, созданным талантливыми зодчими, и памятью о людях, живших и бывавших в них. Дом Буковецкого, что на Княжеской, 27, – здание для Одессы знаковое. Вашему покорному слуге доводилось и писать о нем в нашей газете, и телепередачу делать несколько лет назад.
А буквально на днях увидел я на телеканале «Арт» прекрасно сделанную тонкую и ностальгическую программу журналистки Екатерины Пименовой, вышедшую в рамках авторского проекта «Коллекция». Полагаю, что это позволяет нам вернуться к, увы, по-прежнему актуальной теме. Теме печальной судьбы этого прекрасного особняка.

Но сначала напомним, чем он славен. Его возвел в 1899 году знаменитый архитектор Лев Влодек, чьи работы по праву cчитаются истинными украшениями Одессы. Достаточно вспомнить «Пассаж» и «Большую Московскую», «Дом с атлантами» на Гоголя и… «тюремный замок» на Люстдорфской дороге. Он одинаково виртуозно владел самыми разными стилями – от барокко и классицизма до модерна, не говоря уж о любимой в нашем городе эклектике. И даже из столь прозаических сооружений, как тюрьма или трамвайное депо, умудрялся сотворить своеобразные шедевры. Небольшой камерный особняк прекрасно вписался в уютную Княжескую, одновременно и тихую, и совсем недалекую от фешенебельного центра и шумного Нового базара.
Построен был дом для художника Евгения Буковецкого. Этот человек, наследник изрядного состояния, всю свою жизнь посвятил искусству. Ученик талантливого художника и прекрасного педагога Кириака Костанди, Евгений Иосифович вместе с ним стоял у истоков Товарищества южнорусских художников – объединения, славного не только в Одессе, но и в России и Европе. Ведь в него входили Кузнецов и Дворников, Эдуардс и даже сам великий Айвазовский! Недаром Илья Репин буквально признавался в любви к работам «ТЮРХовцев», а выставки привлекали внимание отнюдь не только местной прессы.
Кстати, здесь же находилась и мастерская еще одного знаменитого художника – Петра Нилуса, однокашника Буковецкого по Одесской рисовальной школе и его близкого друга, поселившегося под крышей особняка. И эта мастерская была описана Буниным в новелле «Сны Чанга».

Очаг культуры
Так, не боясь «высокого штиля», можно назвать дом Буковецкого. Ведь именно в нем по четвергам на протяжении долгих лет происходили встречи членов ТЮРХа, собиравшие всю культурную элиту города. Да и приезжие знаменитости просто не могли миновать его. Уж больно привлекательной была одновременно творческая и веселая, по-хорошему богемная атмосфера, столь отличная от чопорных петербургских салонов… Кого здесь только не было! Чайковский и Врубель, Чехов и Куприн, начинающий журналист Чуковский и маститый писатель Семен Юшкевич, живший буквально через несколько домов… Уникальный и универсальный спортсмен добрейший чудак Сергей Уточкин и его коллега по авиаторству – Михаил Ефимов, впервые поднявший аэроплан в небо России, тоже обитавший по соседству… Здесь обсуждали новые картины и книги, играли на рояле в великолепной гостиной хозяина, находившейся под стеклянным «фонарем» на втором этаже, весело ужинали и пили вино, шутили и любовались художественными снимками Буковецкого – одного из лучших фотографов-любителей города… Желанным гостем был и Иван Бунин, часто приезжавший в Одессу и искренне любивший ее. Он близко подружился с Буковецким, а в наступившее тяжкое время и нашел здесь приют.

Окаянные дни
Смутное время революции привело в этот дом будущего Нобелевского лауреата, а пока «всего лишь» академика Бунина. В нем, на первом этаже, пережил он перипетии Гражданской войны. Смены власти, когда после интервентов приходили белые, а за ними – красные, петлюровцы и прочие… Кровавую чехарду, в которой ужасы ЧК превзошли все возможные и невозможные опасения и навсегда сделали Ивана Алексеевича убежденным противником большевиков. И перестал он подавать руку старому приятелю Лазарю Кармену, талантливому описателю одесского порта и городского дна, сотрудничавшему с большевиками… И писал по ночам своеобразный дневник, ставший одной из самых пронзительных книг о российской смуте, не без оснований опасаясь обыска чекистов и пряча его в укромных уголках дома. «Окаянные дни». Кстати, часть своих дневников он так и не взял с собой, и, возможно, до сих пор они таятся где-то в старом доме, если не ушли на растопку…
Отсюда уходил он в порт, не ведая, что покидает и Одессу, и Россию навсегда. Так же как ушел в эмиграцию Нилус, продолжавший дружбу с Буниным уже во Франции, Кузнецов, нашедший приют в Сербии, и Эдуардс, поселившийся на Мальте.
А Буковецкий – человек отнюдь не бедный и большевикам вовсе не симпатизировавший – остался в Одессе навсегда…

Жизнь "не в той" Одессе
Еще недавно преуспевавший «вольный художник» становится рядовым совслужащим. Он преподает в том самом Художественном училище, где учился. Организует выставки своего любимого учителя, умершего в начале 20-х добрейшего Костанди, и общество художников его имени. Пишет портреты и пейзажи, и многие из них украшают сегодня наши музеи. К примеру, портрет славного историографа и автора блистательной «Старой Одессы» Александра Дерибаса… А дом его, в коем новые власти ему все-таки оставили квартиру, заселяется разношерстной публикой, превратившись в обычное средоточие коммуналок – этого изуверского изобретения «творцов светлого будущего». Благо, бывшая мастерская Нилуса остается в распоряжении художников, и в ней работали известные мастера – Волокидин, Шелюто…
И суждено пережить вместе со своей второй женой Верой Митрофановной и НЭП, и террор 30-х, и ужасы оккупации. Причем Евгений Иосифович всегда оставался человеком, не боявшимся говорить то, что думает, и не скрывавшим своих далеких от казенного красного «патриотизма» убеждений. Но, к счастью, не нашлось в городе подлеца, донесшего на старого художника. А когда румынские захватчики предложили ему вернуть дом, гордо ответил: «Не вы его забирали – не вам и возвращать!». Буковецкий умер в 1948 году, жена пережила его на десять с лишним лет.

Дом между прошлым и будущим
Чудесный особняк после смерти настоящих хозяев медленно, но верно приходит в упадок. Течет крыша, а стеклянный «фонарь» после сомнительного ремонта при прошлой власти стал просто опасен для жильцов, ибо старая арматура была заменена форменной бутафорией.
И у меня, и у многих одесских людей, тревожащихся о нашем культурном наследии, выступавших в программе Екатерины Пименовой, – у Евгения Деменка, к примеру, – возникала одна и та же мысль: спасти дом необходимо, а для этого стоит подумать о том, чтобы на Княжеской возник новый музей!
Достаточно взглянуть в туристический справочник любого истинно культурного города, чтобы обнаружить в нем множество музеев, зачастую весьма необычных. В Литве еще с советских времен существует музей чертей, выросший из частной коллекции. Каких только изображений и фигур нечистой силы там нет! Есть собрания перьевых и шариковых ручек, автомобилей и старинного оружия, музеи-аптеки и музеи пыток… А еще – в Киеве, на чудесном Андреевском спуске, почти напротив друг друга, – трепетно восстановленный дом Турбиных, квартира семьи Булгаковых и маленький, но уютный, атмосферный «музей одной улицы», воскрешающий быт обитателей древнего спуска на Подол…
А ведь был когда-то, до Отечественной войны, в нашем городе музей «Старая Одесса», после победы так и не восстановленный в полном объеме – вместо него существует лишь отдел в Историко-краеведческом. Был и любовно созданный коллекционером Рудольфом Ципоркисом маленький музейчик в башенке Карантина в парке им. Т.Г. Шевченко, потом переехавший в парк Ильича, а после смерти основателя – исчезнувший.
Между тем быт и нравы прошедших времен сегодня популярны. Недаром московское издательство «Молодая гвардия» выпускает большую серию книг, посвященную обыденной жизни самых разных времен и сословий – от дворянской России времен Пушкина до Средних веков и советской эпохи…
И эти недешевые издания пользуются спросом у читателя!
Так почему бы и нам не создать музей «Старой Одессы» в этом самой судьбой предназначенном быть очагом культуры доме! Муниципальный музей, в котором мы смогли бы увидеть жизнь наших предков от начала города и почти до нашего времени. Жизнь и быт разных сословий и народов, создавших феномен Южной Пальмиры, естественно, включив в него и воссозданный салон Буковецкого – символ и концентрированное олицетворение и славного Южнорусского товарищества, и всей эпохи культурного расцвета Одессы. Не без оснований полагаю, что и одесситы, и туристы, которых привозят полюбоваться домом, где творил Бунин, будут рады воочию увидеть настоящую старую Одессу, трепетно воссозданную опытными музейными специалистами. И в то же время – там же мог бы базироваться исследовательский центр «Одессика», о создании коего мечтает не одно поколение краеведов. Возникает здравый вопрос: где взять средства? Ведь необходимо расселить жильцов, сделать капитальный ремонт и реконструкцию, собрать экспонаты… Но ведь в былые времена находились средства на подобные благие цели, и нам ли не помнить, как на копейки гимназистов и тысячи магнатов возводились прекрасные памятники. Пушкину, к примеру!
Неужели мы сегодня не можем частью собрать, а частью – заработать нужную сумму на изготовлении и продаже настоящих одесских сувениров, издании книг и открыток и… многом другом? И неужели жители города не поддержат эту идею, воплощение которой навсегда украсит наш город и увеличит его туристическую привлекательность? Неужели коллекционеры не помогут создать достойную экспозицию? Или мы не одесситы, или нам не дорог наш город? А ведь дом Буковецкого – неотъемлемая часть и его прошлого, и, дай Бог, светлого будущего!

Игорь ПЛИСЮК.



Обсудить на форуме или в блоге