На качелях любви

Bookmark and Share


ПРЕМЬЕРА спектакля «Варшавская мелодия» в ТЮЗе прошла с аншлагом и завершилась долгой овацией зала. Как стало известно, даже на октябрь, когда эта постановка в следующий раз пройдет на здешней сцене, все билеты проданы уже сейчас, в августе.
Историю любви советского парня Виктора и юной польки Гели, которые в середине прошлого столетия попали в жернова инквизиторской сталинской системы, режиссер 'постановщик Сергей Дубровин решил обратить в притчу. Соответственно, политическую составляющую, столь остроактуальную более полувека назад, он увел на второй план. И сделал это тактично и тонко, сочинив свой спектакль по замечачельной пьесе Леонида Зорина, в первую очередь, на тему человеческой верности – и горечи утрат, силы духа – и слабости поступков. Не замеченные многими предыдущими постановщиками авторские ремарки литературного первоисточника режиссер одесского спектакля, что называется, материализует в образе «человека от автора». Забегая вперед, отметим, что вышедший в этом качестве на сцену актер Виктор Раду и впрямь отменно представил подлинное Alter Еgo главного героя, прошедшего за полтора часа сценического времени путь от влюбленного студента, залихватски цитирующего Омара Хайама, – до солидного доктора наук, но, увы, уже без былого блеска в глазах. И мастерски найденный режиссером и осуществленный актерами ход – эдакий «взгляд на себя», будто с другой стороны зеркала, – помогает не столько расставить точки над «і», сколько задуматься: а почему, собственно, происходит так, что сама любовь уходит вперед, а тот, кто, казалось бы, нашел ее – не поспевая за нею, обречен потерять ее…
Вот и сценографию на основе колонн фотофонов поверх подиума придумал сам режиссер: она сдержанна, аскетична, но тем точнее подчеркивает акценты. Тут словно бы кадры воспоминаний о встречах, рождающих любовь и позже подвергающих ее испытанию на прочность. И звучит музыка Шопена – она ведь тоже «на все времена». А чтобы по правде жизни и законам искусства в нужных местах «заземлять» героев – ненавязчиво, лишь на фоне происходящего, возникают фрагменты характерных мелодий конкретной эпохи. Таким образом и выстраивается темпоритм: двое героев, словно бы на качелях, взмывают к небесам надежд и мечтаний, а уже именно этот «качельный синдром» и предлагает каждого из персонажей зрителю – как бы поочередно: то ли – «в блеске и великолепии», то ли – в момент растерянности и опустошения.
Заслуженная артистка России Нонна Гришаева в роли Гели поначалу активно педалирует и польский акцент, и почти детскую наивность своей героини – до тех пор, покуда зритель не станет обладать некоторым опытом познания ее характера и характера Виктора. А затем уже Гелена будет и менее экзальтирована, и жестковата порою. Ведь качели успели совершить очередной свой «шаг», и уже Виктору приходится быть не ведущим, а ведомым.
Для актера Сергея Фролова, думается, роль Виктора стала бенефисом. Заслуженно преуспевающий в острохарактерных ролях, требующих незаурядного эксцентрического таланта, на сей раз он понастоящему интересен в качестве социального героя, да еще представленного на разных возрастных отрезках и на разных стадиях душевного состояния. Хотя и висел над ним незримо своеобразный дамоклов меч – имеется в виду феноменальное, каноническое исполнение этой роли Михаилом Ульяновым в Москве и Борисом Зайденбергом в Одессе. (Как, впрочем, и Гришаевой приходилось учитывать, что видевшие старый спектакль «вахтанговцев» театралы неизменно вспоминали неповторимую Гелю у великой Юлии Борисовой).
Однако же вернемся к Фролову'Виктору. Естественно: он – представитель другого поколения, и он осмысливает все по-своему. Главное же – честно. Отсюда – убедительность. А мастерство свое профессиональное артист являет, в частности, непростым умением не только держать паузу в мизансцене, но и по-настоящему искренне думать на сцене. И в эти моменты в луче светового пистолета вновь станет возникать «человек от автора» (В. Раду), о котором говорили мы ранее. И не прервется связь сценических времен, и выстроится сюжет в задуманную режиссером притчу.
Характерно то, что, представляя свое произведение сугубо современному зрителю, его создатели не идут на поводу у вошедшего, увы, в повседневную практику дурновкусия, а остаются последовательными во всем, что касается вкуса и такта. Один лишь, навскидку, пример: даже три поцелуя Гели и Виктора в спектакле обозначены по законам театра: да – на сцене, но – за колоннами (а не акцентированы, как сие, увы, нередко мы видим – чуть не в пресловутой псевдофранцузской «трактовке», да еще неглиже, да еще на авансцене…).
Следующий вопрос – о ключевой точке под финал спектакля. Право же, однозначно грустная концовка вряд ли уместна в притче. Да и сохранение ретростилистики здесь вряд ли пошло бы на пользу премьере-2012.
Театр предлагает решение, казалось бы, традиционное, однако и неугасающее. Звучит песня.
Но – не попса, не шоу-бизнес, а – эстрада. Целиком оправданное контекстом – чисто концертное исполнение: его акцентируют и стопроцентно соответствующий задаче наряд героини, и абсолютно привычное сегодняшним зрителям визуальное обрамление. Итак: на сцену падает снег. А Геля-Гелена – как на пьедестале. Чем больше снежинок остается на подиумевокруг микрофона – тем выше воспаряет образ Любви, словно бы материализованный в фигуре героини.
И оттого вдвойне отрадно, что «Браво!» после спектакля раздается не только от зрителей почтенного возраста, но – еще громче – от молодых.
Когда-то, три с половиной десятилетия назад, анализируя истоки оглушительного успеха говорухинского фильма «Место стречи изменить нельзя», критики указывали, в частности: режиссер неукоснительно выдержал каноны жанра. Талант и искренность свою постановщик обратил на службу этим канонам в полной мере, и зритель по ходу всех пяти серий оказывался в нужном состоянии и обретал нужное настроение каждый раз именно в нужном месте. Без преувеличения – по всем правилам подлинного искусства.
Никоим образом, конечно же, я не стану сравнивать тот фильм с этим спектаклем. Но, на мой взгляд, в целом по «Варшавской мелодии» именно такая четкость в определении режиссерской концепции и последовательность в ее воплощении (чего давненько уже не встречали мы на одесской драматической сцене!) дали свои хорошие плоды. Отсюда и безусловная свежесть в восприятии этой искренней Истории Любви.
И самое последнее. Два года назад работу Одесского ТЮЗа «Потап Урлов» (режиссер – Владимир Наумцев, светлая ему память!) критики Киева и Берлина, не сговариваясь, признали крупнейшим явлением на общеукраинском театральном небосклоне. В следующем сезоне «Принцесса Пирлипат», здесь же поставленная Андреем Горбатым, вызвала просто-таки бурю зрительских восторгов и принесла театру награды профессиональных фестивалей. Теперь вот и «Варшавская мелодия» в трактовке режиссера Сергея Дубровина и продюсера Нонны Гришаевой уже на самом старте своей репертуарной жизни впрямую заставляет вспомнить годы, когда на дальних подступах к одесским театрам неистово спрашивали лишний билетик.
Сколь красноречивая, столь и радующая тенденция, не правда ли?!

Евгений ЖЕНИН,
специально для «Одесского вестника».



Обсудить на форуме или в блоге