Запахи времени

Bookmark and Share


В старинных книгах о путешествиях приходилось читать: индейцы, для того чтобы сохранить близкие душе воспоминания, берегли в специальных кисетах пахучие предметы. Захочет какой-нибудь Чингачгук воскресить в памяти славную охоту или день, когда его выбрали вождем, – извлечет комок сосновой смолы, кусочек коры хинного дерева, вдохнет аромат и… переносится в тот миг, который ему дорог. И хоть меня роднит с краснокожими братьями только пристрастие к трубке, сей удивительный метод воскрешения навсегда ушедшего порой тоже срабатывает.

Почувствую запах настоящего крепкого кофе и… переношусь в детство – слышу бравурный цирковой марш, легкий шорох опилок на арене… Странно? Да нет, ведь Одесский цирк 60-х годов прошлого века, помимо знаменитых гастролеров, славился дивной газировкой «Мокко» в поллитровых стеклянных бутылках с этикетками, на которых были нарисованы кофейные зерна. Делали ее исключительно для циркового буфета, и ее натуральный, горьковато-пряный дух и вкус были присущи только ему. И хотя детям давать ее не рекомендовалось (кофе так возбуждает нервную систему!), пара глотков «контрабандой» мне доставались…
Перебираю старые истрепанные блокноты – и чувствую впитавшийся в кожу переплетов запах дедовского одеколона. И снова – я в детстве. В той Одессе 60-х, которая воскресает в моей памяти.

Ушедшая Пересыпь
Мы жили в районе «Водной станции» (в то время остановка 6-го трамвая между «Продмашем» и «Кабельным»). Район вроде бы и индустриальный, но пять минут ходу вглубь мимо старинных хлебных лабазов – и вы оказываетесь в форменном оазисе. Маленькие частные дома, утопающие в садах. Вечный аромат цветения – от абрикосовых, персиковых и вишневых деревьев с ранней весны – до мальв, флоксов и роз, опадавших только осенью… Десять минут пешего ходу от дома – и вы на море, где тогда еще были и песчаные дюны, и суетливые крабики, и рыбы-иглы с морскими коньками…
Приглушенный стук железной дороги, проходившей неподалеку от нашего Второго Ильичевского переулка, был привычным и не нарушал тишины. Здесь мой дед в конце 50-х купил дом, уволившись в запас из армии. Он вернулся в город своей юности, поселившись рядом со старым другом…
Сюда принесли из 4-го роддома и меня через несколько лет. И запах дедовского «Шипра» или «Русского леса» – уже реликтовых «порядочных офицерских» одеколонов тех времен, смешанный с ароматом тогда еще действительно делавшихся из 15 (!!!) сортов табака фирменных одесских папирос «Сальве» в желтых коробках, – это еще один из запахов моего детства. Истинный аромат мужественности в моем тогдашнем представлении. Ах, эти одеколоны! Должно быть, из-за привязанности к деду я не давал покоя матери и бабушке во время вояжей в ЦУМ на Пушкинской. Ведь там, на лестничных площадках, стояли дивные автоматы. Ящики из полированного дерева, напоминавшие рижские радиолы, на передних стенках коих красовались зеркала и похожие на тюльпаны металлические раструбы. Кинешь в прорезь пятачок – и тебе в лицо с кошачьим фырканьем пшикнет облачко одеколона. Весело и здорово!

Неудавшийся налетчик
А еще – как любой мальчик из приличной семьи, я не любил ходить в парикмахерскую. Что за удовольствие, когда тебя дергают за волосы противно жужжащей машинкой! Посему миссию приведения в порядок моей тогда еще шевелюры брал на себя дед, когда ему позволяло время. И тогда – принудительный поход превращался в увлекательное путешествие. Во-первых, дед по дороге рассказывал мне множество интереснейших историй, а рассказчик он был великолепный и весьма начитанный, любивший книги до самозабвения, да и повидал за свою кочевую жизнь землемера, а потом и военного множество любопытного и удивительного. И даже немецкая пуля, которую он носил под сердцем с лета 41-го не сделала его мнительным пессимистом. А во вторых, – в парикмахерской, что располагалась в одной из башенок у ворот «Продмаша», работал его добрый знакомец – дядя Яша!
Небольшого роста седенький пожилой еврей (что я понял куда позже – «национальный вопрос» тогда нам знаком не был), от которого буквально исходила аура спокойной доброжелательности. Под его руками мой вечно торчащий чуб превращался в презентабельную «канадку», а не куцый «бокс» или «полубокс». Причем без всякого насилия с его стороны и вертлявого сопротивления – с моей. Они с дедом вели неспешную беседу двух бывалых людей, вспоминая Одессу времен их юности – НЭПа, а еще – милый старик владел ныне утерянным искусством: он умел виртуозно «править» – затачивать до неимоверной остроты дедовскую трофейную опасную бритву «Золинген». Смертельно опасное изделие немецких оружейников, украшенное стилизованной фигуркой близнецов, напоминавших конан-дойлевских «пляшущих человечков»… И лишь годами позже дед рассказал мне историю старого парикмахера. Оказывается, дядя Яша происходил из семейства потомственных налетчиков с Молдаванки. Но… фамильный промысел был «поперек сердца» юному Яше, и лихие родичи махнули рукой на «чудака», выбравшего несуетное, но малопрестижное искусство цирюльника и куафера. Что поделаешь – он предпочитал бритвой делать людей красивыми, а не совсем наоборот. Из окна старой парикмахерской на родной улице он видел и перестрелки, и частые смены властей в Гражданскую. Ему доводилось брить и узкоглазую физиономию недолгого короля бандитской Одессы Моисея Винницкого, более известного как Мишка Япончик, и мощный череп его недавнего коллеги по «экспроприациям», а потом – красного комбрига Григория Котовского… А на старости лет стал работать на Пересыпи.
Когда я подрос, дяди Яши уже не было в том маленьком зале с двумя креслами – то ли на давно положенную пенсию ушел, то ли… Но на всю жизнь я запомнил и его удивительно добрые, мягкие руки, и неизменное предложение, которое он делал с ви
дом лукавого заговорщика: «Вас освежить, молодой человек?», и после моего ритуального согласия – струю «Шипра», погружавшего меня в родной, дедовский запах. Запах ушедшего детства, который навсегда связан для меня с Одессой тех, увы, далеких и безвозвратных лет. С людьми, которых нам никто не вернет.

Игорь ПЛИСЮК.



Обсудить на форуме или в блоге