Одесса всегда звучит в моей душе

Bookmark and Share


Отдыхая летом 1962 года с земляками в Винницкой области, мы решили: негоже быть так близко от славного города Одессы и не побывать в нем. Скажу сразу, это была «любовь с первого взгляда». Впервые в жизни я увидел здесь синее-синее море, яркость, насыщенность красок, обилие южных даров. Одесса пленила меня и внешним сходством с Петербургом, она стала для меня единственным в стране аналогом моего родного города. Словом, вдохнув однажды ее воздух, я уже полвека не могу им надышаться. Десятого августа 2012 года я приехал в Одессу, дабы отметить золотой юбилей первой встречи с ней.

У меня, как и у Романа Карцева, есть три дорогих города: Одесса, Ленинград – Петербург и Москва. И в этой связке я чувствую особую корреляцию Петербурга и Одессы. Да, наши города такие на первый взгляд разные. И вместе с тем они такие похожие – и во внешнем, а еще больше в углубленном ракурсе, что дает право просматривать их индивидуальную однородность, сопряженность, взаимопритягательность.
Петербург и Одесса повязаны историей: в Петербурге Екатерина II начертала план начальной закладки Одессы (в степном захолустье у моря, как Петр – свой город у моря – в болотном), выполнил его Суворов. Таким образом, в начале одного благословенного столетия был по воле первого великого правителя основан Петербург, а в его конце по воле второй великой правительницы – Одесса. Наши города сопряжены архитектурно-планировочно: у них однотипен, отличающийся от всех других наших городов архитектурный облик, и строились они с самого начала по планам. Они сопряжены экономически: это были два порта России, на которых держался почти весь морской товарооборот в XIX веке и во многом позднее. И, наконец, они сопряжены духовно-творчески: не случайно именно в наших городах сооружены однотипные памятники Екатерине Великой и не по одному памятнику первейшему общеславянскому поэту Александру Пушкину. Очень много объединяющего, схожего у наших городов.
Но главное – у Петербурга и Одессы, что делает их доподлинными побратимами, – это их исключительное своеобразие, особый дух, магнетизм их образов. У них особый пиетет. И Санкт-Петербург, и Одесса с полным основанием зовутся горделиво-поэтически Северной Пальмирой и Южной Пальмирой.
Да, наши города, как сведенные обручальные кольца, во всем остальном мирском окружении. И опять же случайно или нет, но мое личное участие в этом сведении – первое открытие для себя Одессы – по времени близко совпало с открытием тогдашнего Ленинграда мастером классических миниатюр Романом Карцевым. Вся одесская панорама моей жизни, ее этапы вспыхнули в моей голове: радость молодости (начало 60-х), довольствующая зрелость (конец 60-х – все 70-е годы) и воспоминания (с конца 80-х). Как живое, воскрешается в моей памяти все увиденное в то далекое первое знакомство с Одессой. Вот порт, где-то слева примостился причал для катеров, на которых мы добирались на пляж в Лузановку и где мои спутницы разговорились с загорающим Эди Рознером, передавшим привет Ленинграду. Наконец, газетный киоск напротив Дюка (боже, ведь он стоял и в начале нового столетия!). Остался в памяти мальчик, сидящий на парапете Приморского бульвара и задумчиво, мечтательно смотревший на море. В целом Одесса впечатлила своей непохожестью на все остальные города, кроме, конечно, Ленинграда.
Вообще мои одесские воспоминания, впечатления, наблюдения за долгие десятилетия накопились в изобилии. Они самые разноплановые и совершенно неугасающие. Ведь это воспоминания об Одессе! Начать можно с того, какие внешние изменения происходили в Одессе за столь длительное время. С каждым моим очередным приездом я видел, как шаг за шагом Одесса строилась, менялась, но эти изменения ни в коей мере, на мой взгляд, не влияли на общую традиционную «классичность» ее вида. Обновления, упорядочения, встройку новых зданий я наблюдал и в старых кварталах. Из «новоделов», многие из которых давно уже стали «староделами», отложились в памяти здание пассажирского порта, памятник морякам-потемкинцам; а в начале 70-х годов прошлого столетия – новый Дворец спорта, две гостиницы на проспекте Шевченко у здания партшколы, а также высотный санаторий на круче над Аркадией. А в 80-е годы впечатлили внушительная транспортная эстакада в порту, новый парапет на Приморском бульваре.
Конечно, из памяти моей никогда не улетучится душещипательная одесская лексика, я даже слышу ее вживую и умиляюсь при этом. Но она – лишь словесное обрамление общего одесского шарма, менталитета. Это перво-наперво одесский юмор. Я с ним столкнулся сразу же по приезде в Одессу. Образные выражения («штурм Зимнего!», когда толпа врывается в троллейбус на кольце), яркие словечки («червоное золото» о блестящих украшениях), юмористические реплики («не знаю, как на Кавказе, а в Одессе сдачу дают») непрерывно вылетают из уст одесситов, а не просто висят в воздухе. Винному погребку на углу бывших улиц Карла Маркса и Карла Либкнехта присвоено название «Два Карла», а погребок у Политехнического института(?) стал «деканатом». А сколько юмора лилось от гида на обычном прогулочном катере! Причем одесский юмор идет вровень с жизнью. Так, в 2002 году в трамвае от кондуктора, взимающего плату с компании, я слышу уже новое: «Кто у вас спонсор?» Безудержен и одесский оптимизм, несгибаемость перед наездами и трудностями жизни. Всякое упадничество на корню чуждо одесситам. В эпоху застоя исчезло мясо, а они бодро заверяли: «Без мяса мы не сидим!». Или как мне, изолированному в обсервации, изобретательно передавали бутылки с вином... Вызывает восхищение и находчивость одесситки, заправски сочетавшей плавание на надувном матраце, прием солнечных ванн с проверкой «закидушек» у мужа-рыболова. Он же, в свою очередь, чисто в одесском стиле живо комментировал: «Лучше плохо отдыхать, чем хорошо работать»).
Не могу не вспомнить еще одного умилительно-обескураживающего качества одесситов – их восторженной, как, впрочем, и нарочитой сверхоценки своего города, гиперпатриотизма. Чего хотя бы стоит выражение: «Черное море впадает в Одессу».
Также мило, привлекательно и обезоруживающе и одесское поведение. Помните, как просто, от души попросила галкиновская соседка жареные котлеты? С подобной «простотой», перед которой трудно устоять, я столкнулся в 1977 году, когда в магазине один одессит улыбчиво попросил меня подарить ему значок с подвеской в виде Эйфелевой башни на моем пиджаке. Я не без удовольствия снял и передал ему его.
Все эти качества духовно-психологического уклада одесситов, заправленные их языковой неподражаемостью, выданной, в свою очередь, с характерным одесским акцентом и манерой все выплескивать через край, в духе гротескности, – и составляет, по моему разумению, стержень одесского феномена.
С какой бы планкой ни подходить к одесскому духу, шарму, у всех, кому «ничто человеческое не чуждо», отношение к ним неизменное – от благосклонного до восторженного. Сами же одесситы неизменны в своем «природном» духе. Они упоенно, будто в спортивном азарте, соревнуются в искусстве быть одесситом.
Странно, но в Одессе я не отличаю людей по национальности, это какой-то симбиоз их. Как в природе, – разные растения образуют единое целое. Для меня в Одессе все нации слились в одну, там для меня все – одесситы.
Много воспоминаний о шутливо-забавном. Это и пожилой цыган-певец (Волшанинов), который в летнем театре при словах «голова моя кучерявая» гладил свою лысину; и девушка, танцующая на танцплощадке вокруг своего портфеля; и лоточница на аллее в Аркадии, хвалящаяся тем, что знает слово «пожалуйста» на трех иностранных языках – английском, немецком и украинском; и ловля убежавшего петуха на Привозе. Всплывают в памяти и очень милые эпизоды. Например, когда карапуз, опережая родителей, на тротуаре остановился у ведра с цветами одной высоты с ним, прильнул к ним, понюхал и заулыбался, и все просияли от этой трогательной картинки.
Самые «видные» места в моей памяти занимают наиболее типичные, резонансные картины одесского бытия. Ну прямо живописуемой миниатюрой разыгралась сцена на трамвайной остановке на Вокзальной площади, когда я спросил, как проехать к автовокзалу. Первый ответил, второй пожелал уточнить, третий предложил еще какой-то вариант, для чего понадобились аргументы типа возраста, стажа проживания в Одессе и т.д. Тонус дискуссии повышался, все вошли в кричащий раж. На меня уже никто не обращал внимания. Я незаметно юркнул в подошедший трамвай, а люди все не затихали, жестикулируя при этом.
На склоне лет ностальгия все больше мотивирует жизнь (одессит сказал: «мне жизнь дорога как память»), при этом одесская ностальгия у меня особого рода. В Одессе было только светлое, радостное, лучезарное. И поэтому мне хочется воскрешать в памяти это постоянно. А в последнее десятилетие моя общая ностальгическая память по Одессе соединилась с моей ушедшей из жизни матерью, ставшей для меня далекой и теплой звездой. Лишь в Одессе мама была полностью беззаботной, довольной, радостной. Всю остальную жизнь я видел ее трудовой и озабоченной. Поэтому мамина Одесса притягивает меня и этим своим магнитом. Я вижу маму, как живую, хожу с ней по разным местам Одессы, благо, что сохранились любительские фото- и киносъемки.
Последние десять лет мне не приходилось бывать в Одессе. И в конце июня нынешнего года меня вдруг пронзило, что 10 августа исполняется полвека моей одесской эпопеи. Все дела, весь водоворот моей жизни были отодвинуты в сторону ради свидания с Южной Пальмирой. За четыре с лишком дня моего одесского праздника я успел с головой окунуться в пленительную одесскую атмосферу, увидеть то новое, что появились в Одессе уже в XXI веке. И главное – сфотографироваться у Дюка в том же месте, в том же костюме и кепке, что и 34 года назад.
Да, феноменальное явление под названием Одесса непоколебимо, как и непоколебим Петербург. Я вновь убедился в незыблемости изящного одесского юмора. Сев в трамвай, услышал, как кондуктор говорит пассажиру, рывшемуся в своем кошельке: «Не спешите, деньги просто не хотят идти до кондуктора». А в другом трамвае, который остановился из-за запутавшихся стропил у впереди идущего троллейбуса, пассажир оповестил сидящих сзади пассажиров: «Какой-то троллейбус перекрыл кислород». И все это с одесским, выразительным акцентом. Не исчезла и знаменитая одесская сметливость. Уличный фотограф, лишь взглянув на мое фото 1978 года у памятника Ришелье и услышав о моем желании сделать подобный снимок, вмиг ответил: «Исполняем любой каприз».
Как впитавший в себя Одессу в относительно молодом возрасте, в другую эпоху, я, разумеется, как и пожившие одесситы, могу сравнивать, как было и как стало. В чем-то мне тоже грустно. И не только потому, что тогда были мои весна и лето, но и потому, что действительно на фоне внешнего яркоцветия, в вольготной раскованности бьющего разнообразия жизнь в очень многом оскудела, отвернулась от большинства простых людей, заполнилась негативом. Свидетельства тому – вокруг нас. Приехав в Одессу уже в начале века, я обнаружил завсегдашних бомжей и приезжих жестких националистов. На пляжах в Аркадии не стало утренних массовых физзарядок, а днем – работы спортивных секций. Здесь, как и во всем городе, перестали существовать цистерны с квасом, плодовыми напитками, уличные пивные автоматы, лотки с дешевыми пирожками и пр., а также многочисленные общедоступные столовые и кафе.
Лично мне особенно грустно, что фактически не стало смотровой площадки со скамейками у Потемкинской лестницы и киоска печати позади нее. Я очень привык к ним за 40 лет, но до 50-летия они не дотянули. Зато стоит киоск на углу улиц Дерибасовской и Екатерининской, в котором в 1969 году мне было очень приятно увидеть журнал «Вопросы философии» с моей публикацией. А располагавшийся напротив через Дерибасовскую самый престижный некогда винный магазин-бар почил в бозе. Я вошел в совершенно переиначенный салон модной одежды, хотя и с прежней планировкой. Персонал ничего не слышал о «прошлом» своего заведения.
Надо признать, есть и немало добрых примет. В частности, воссоздание великолепного пруда в парке Победы или Луна-парк у трамвайного кольца близ Ланжерона. Такого громадного чудища-зазывалу в парк, заполненного электроникой, я нигде не видел.
Очень зримые изменения произошли в градостроительной сфере. Всего лишь за десять лет она, на мой взгляд, совершила прорыв в новую эпоху. Архитектурные стили меняются с движением времени, и им суждено быть вместе. И в этом прелесть, а не только неумолимость безостановочной жизни.
И все же многие одесситы говорят: прежняя Одесса «уходит». Но о каком «исчезновении» прошлой Одессы может вообще идти речь? Одесский феномен, неугасимая одесская специфика – дух, менталитет, лексика, история, одесский фольклор, одесские дарования – все живет и здравствует. Более того, возрождаются старинные, еще дореволюционные храмы, памятники.
Одновременно Одесса развивается, шагает вперед, желая идти в ногу со временем. Она ошеломила меня своей вновь приобретенной импозантностью. Просто с течением жизни на глобализированном ветру феномен Одессы, его компоненты шлифуются, обретают большее достоинство, совершенствуются. Исходя из этих своих наблюдений и выводов, я совершенно не могу разделить мнение об «умирающей» Одессе. Одесса стала другой, но осталась прежней.
Полностью преобразилась вся часть города, примыкающая к Аркадии. С 9-го этажа моей гостиницы у площади имени 10-го Апреля мне предстала картина ультрасовременного города, залитого ночью морем огней. А моя прежняя гостиница «Аркадия» и рядом с ней здание ВПШ, некогда самое солидное на всем протяжении от проспекта Шевченко до Аркадии, сиротливо запропастились где-то далеко внизу. Здания-гиганты подошли к самому берегу моря.
Сильное впечатление оказал и преобразившийся по лучшим стандартам, в самом передовом стиле целый мир всевозможных развлечений и всестороннего отдыха – Аркадия. Прохаживаясь по ней вечером, я услышал по усилителю слова: «Говорит сердце Одессы – Аркадия. Ресторан «Рай»». Конечно, сердце Одессы там, где оно всегда было и есть. Но то, что Аркадия стала одесским раем, где счастливо слились блаженство здорового отдыха у теплого романтичного моря и радость развлечений в колоритных заведениях и презентабельной обстановке, это бесспорно.
Все это говорит о том, современный ренессанс Одессы происходит на разумной почве компромисса между старым и новым.
Разумеется, мои визуальные сведения – чисто внешние, далеки от внутренних напряжений и практической «кухни», мне могут быть свойственны излишняя восторженность и неумеренность. И тем не менее, когда днем я с трепетно-томлеющими чувствами хожу по старой Одессе, а вечером и утром из окна гостиницы с совсем другими чувствами любуюсь одесским а-ля Гонконгом, такой контраст мне очень импонирует.
Скажу откровенно: за несколько дней моего августовского свидания с Одессой она оказала на меня самое большое и поражающее воздействие, чем за всю историю моих приездов в Нью-Йорк. На радостях от своей «золотой свадьбы» с Одессой я воспринял ее новою импозантность как сюрприз и подарок к этому событию. На душе у меня был праздник.
Моя личная годовщина в Одессе лишь тремя неделями оказалась отдаленной от празднования Дня ее рождения.
Одесский «шлейф» не покидал меня и по возвращении в Петербург. В передаче по радио в течение целой недели выступал одессит Валерий Мунтиян – уполномоченный правительства Украины по вопросам сотрудничества с Российской Федерацией, государствами-участниками СНГ, Евразийского экономического сообщества и другими региональными объединениями, профессор, говоривший о необходимости интеграции на постсоветском пространстве. В те же дни российское радио сообщило, что Одесский областной совет вслед за городским принял решение о придании русскому языку статуса регионального.
В Петербурге я в очередной раз убедился, как симпатична Одесса россиянам, какой живой отклик, пусть и по-разному выражаемый, вызывает этот город, его образ. Когда девушке-соседке сказал, что еду в Одессу, ее лицо засияло восхищенной и неподдельной улыбкой. Оказалось, об Одессе ей рассказывала мама. Можно представить, какими душевностью и восторгом обладали эти рассказы. В последний день в Одессе мой взор упал на слова одного уличного стенда, гласящего: «Одесса не просто город. Это улыбка Бога». Как здорово и правильно сказано! И, покидая Одессу, я твердо для себя решил, что пока хватит сил, буду посещать ее. Одесса продлевает мне жизнь.

Александр РОМАНОВ,
кандидат исторических наук.
Санкт-Петербург (Россия).



Обсудить на форуме или в блоге