Как Одесса "краснела"

Bookmark and Share

Во всех странах в разные времена революционные потрясения происходят по-разному. Общее у них только одно – людям они, как правило, не приносят ничего хорошего, а плодами усилий одних граждан пользуются другие, нашедшие выгоду в подобной смуте.

Наш город в этом плане не стал исключением. Девяносто пять лет тому назад, в бурном 1917 году, Южная Пальмира, которую один из видных политиков того времени образно назвал «спящей красавицей», внезапно пробудилась. События, которые, в конце концов, привели к семидесятилетнему «торжеству» коммунизма, не проходили безболезненно – их жертвами тогда стали сотни горожан.

Раньше к подобным юбилеям готовились… «Индустриальщики» рапортовали о трудовых успехах, деятели искусства радовали шедеврами реализма, спортсмены – выдающимися рекордами. Историки по крупицам собирали новые факты многолетней давности, призванные лишний раз подтвердить присущие тому времени, казалось бы, вечные догмы.
  Нынче есть возможность взглянуть на былое под иным углом. Итак, что же происходило осенью 1917 года в нашем городе? Как «краснела» Одесса?
  …Именно 1917 год в летописи города в политическом плане был самым бурным. Ранней осенью в Одессе бушевало безвластие. На политическое верховенство претендовали монархисты, анархисты, большевики, сторонники Временного правительства и Учредительного собрания, националисты всех мастей… За электорат, хотя этого термина тогда не знали, политические силы бились отчаянно. В ходу, говоря образно, были и кнут и пряник. Так, влиятельные в ту пору анархисты, наряду с регулярными экспроприациями, захватив популярный в городе публичный дом Айзенберга, тут же выдали «угнетенным товарищам-проституткам» значительные денежные суммы – до 500 рублей. Кстати, индустрия развлечений в городе процветала. Работали театры, кинотеатры, цирк, варьете, рестораны.
  …Скрижали истории сохранили множество курьезных эпизодов, в реальность которых сегодня трудно поверить. К ним, в частности, относится провозглашение без намека на шутку «Молдаванской республики» в известном районе города. Особой приметой того времени стало существование множества советов. Активничал даже совет… безработных, издававший собственный газетный листок, в котором предприимчивые авантюристы пугали банкиров и капиталистов скорой расправой. Случалось, угрозы действовали, «экспроприации жирных котиков» в городе проводили регулярно.
  Атмосфера одесских улиц в ту пору была исполнена нешуточных страстей… Буйствовали участники митингов, стекались толпы населения на собрания, не были редкостью публичные диспуты… Как метко выразился известный писатель, «по Одессе шныряли пустопорожние грузовики со взаимоисключающими рекламами на бортах» вроде «Голосуйте за список «Земля и воля!» и «Ваши проблемы – заботы меньшевиков!». Ничего не напоминает? Городские типографии переключились с выпуска книг на массовое производство прокламаций. Бурный «аплодисмент» срывали исполнители политических куплетов. Уровень уличной эстрады соответствовал эпохе:
  Свищет, свищет паровик,
  Залилася птичка.
  Мой миленок большевик.
  А я – меньшевичка.
  Драки на улицах стали явлением обыденным. То гайдамаки били солдат, то солдаты дрались с матросами, а, случалось, силовики того времени все вместе лупили обычных граждан. А мирное население? Большинство одесситов в ту пору, по мнению известного писателя, стремились делать что угодно, занимались саморекламой, лишь бы не сотворить «ничего путного». Процветала откровенная уголовщина. Романтиков среди налетчиков на Молдаванке было не так много, как это принято считать теперь, «питаясь» одесской легендой и смакуя литературные изыски, скорее преобладали «реальные пацаны». Преступник, что бы о нем ни говорили, он и есть преступник. Сводки правоохранителей того времени были предельно прозаичны: ежедневно фиксировали до восьми налетов, до десятка убийств и порядка тридцати краж. В действительности, надо полагать, подобных событий происходило много больше.
  Перейду к хронологии, точнее, к тому, при каких обстоятельствах в Одессе к власти могли прорваться большевики. В городе не было резонансных событий вроде штурма Зимнего или залпа «Авроры». Второго октября Одесса официально перешла под власть Центральной Рады и вошла в состав Украинской республики. Новые хозяева стремились обустроить все «на свiй лад». Действовали по классической схеме – захватили вокзал, взяли под контроль ввоз и вывоз товаров из Одессы. Здесь же публично секли нагайками спекулянтов и взяточников. Этих показательных мер, в общем-то, вполне резонных для наведения порядка было явно недостаточно. Да и с поддержкой местного населения в Одессе у гайдамаков явно имелись проблемы. Особых симпатий к ним у одесситов не было.
  В конце октября в городе приключилось несколько «пьяных» историй. Сначала «подсуетились» солдаты, чьи казармы располагались на Бугаевке, вблизи винных складов. Некий смекалистый военнослужащий из понтонеров организовал подкоп, в результате чего шампанское в городе полилось рекой, было похищено более 400 тысяч бутылок. Власти попытались проявить решимость – направили на подавление пьяного бунта группу солдат-самокатчиков (были и такие). Дело завершилось тем, что блюстители порядка, бросив транспортные средства, что называется, «на шару» упились в стельку и распахнули складские ворота. Более ответственно проявили себя георгиевские кавалеры. Их отборная рота в те же дни была направлена для охраны коньячного завода Шустова. После нескольких залпов в воздух «жаждущую» толпу удалось привести в чувство.
  Почву для прихода к власти большевиков заинтересованные личности пытались готовить поэтапно. Восемнадцатого ноября полтора десятка заключенных во время омовения в бане разоружили охрану, отворили ворота тюремного замка. Именно тогда более полусотни заключенных пополнили ряды активных «политических борцов». В первый день декабря большевики решили по примеру столичных собратьев взять власть. Несколько отрядов красных «карбонариев» в столкновениях с украинскими формированиями захватили вокзал, гараж Красного Креста, в котором находилось около 50 автомобилей. Была занята улица Екатерининская, осуществлена попытка прорваться к штабу военного округа, впрочем, окончившаяся неудачей.
  …Любопытный штрих. Когда большевистские приверженцы в процессе городских «разборок» штурмовали городской вокзал, в качестве главной противодействующей силы выступил «вражеский» броневик. Штурмующая группа во главе с Абрамом Факторовичем почти вся погибла, но и броневик был уничтожен. У Абрама были братья Соломон и Александр, которых одесситы тут же прозвали «броневыми». Прозвище братьям понравилось, вскоре оно стало фамилией основателей династии. И кто сегодня не знает замечательного артиста Броневого, обэкраненного гестаповского оппонента легендарного Штирлица, сына «того самого» Соломона?
  Вернусь, однако, в Одессу семнадцатого года… Вооруженные столкновения не привели к однозначным результатам. Потери имелись с обеих сторон. Какое-то время перестрелки продолжались на центральных улицах, в районе Привоза, на Большом Фонтане… В итоге большевики пошли на попятную и даже вошли во Временный комитет, образованный различными политическими силами и призванный управлять городом. Словом, полностью «красной» Одесса тогда не стала. Для закрепления хрупкого перемирия были привлечены дополнительные войска, созданы трибуналы. По городу разъезжали «летучие» отряды милиции на грузовиках, возникли такие явления, как домовая охрана, еврейская самооборона…
  С завершением 1917 года стабильности не наступило. Напротив, Одессу ожидали тяжкие испытания – приход различных оккупационных войск, смена режимов, разруха. Чуть позже – кровавый разгул ЧК, в рядах которого, к стыду, были не только приезжие… И всеобщее ощущение безысходности. О чем в свое время и поведал в своих «Окаянных днях» будущий лауреат Нобелевской премии Иван Бунин, волею судьбы проживавший в ту пору в доме 27, на Княжеской.
Любое историческое событие не может быть окрашено в один цвет. И в том знаковом для Одессы году было также другое – героизм, харизматичность отдельных личностей. И стремление изменить мир к лучшему, вера в будущее, в социальную справедливость. Но далеко не все понимали, что насильно вступить или втянуть кого-либо в «светлое будущее» невозможно. И вообще, хорош тот режим, при котором хорошо живется людям. А любая, даже почитаемая некоторыми гражданами, юбилейная дата имеет свою теневую сторону. И умалчивать правду о ней сегодня смысла нет. Иначе извлечь уроки из прошлого невозможно.

 Валентин ЗАЙКО.



Обсудить на форуме или в блоге