Прости, Эдит!

Bookmark and Share

Жизнь Эдит Пиаф – великой певицы, чей голос, чьи песни спустя более чем полвека пронзают сердца и души, заставляют верить в бессмертие любви и музыки, души и таланта, – тема для театральных спектаклей и кинолент благодатная. Ее жизнь – вол-нующее действо, не очень продолжительное, но до пре-дела насыщенное страстями, событиями, разнообразием жанров. Трагедией и фарсом, мелодрамой и уличным бала-ганом. Поэтому, как известно, на постсоветском простран-стве спектаклей, посвященных «парижскому воробышку» Эдит Пиаф, существует в преизбытке. И, вне зависимости от удачности постановок и талантливости актеров, строятся они по единой незамысловатой схеме – иллюстрации эпизодов жизни певицы, инсценированные под фонограмму ее песен. Более или менее талантливо. Хотя, честно говоря, для успеха представления, как по мне, и одной фонограммы было бы вполне достаточно...

Одесский академический русский драматический театр, позиционирующий себя как авторский, решил от проторенных путей отказаться, представив свою сценическую интерпретацию жизни великой певицы в жанре мюзикла.
На первый взгляд – почему бы и нет? С легкой руки Бродвея кто только не распевал на сценических подмостках – вплоть до Эвы Перон и Иисуса Христа. Причем – великолепно. И истерику неприятия вызывало это разве что у фанатиков-ортодоксов. Правда, ни герои «Эвиты», ни «Иисуса Христа – суперзвезды» профессиональными певцами не были никогда. А Эдит Пиаф для множества людей стала символом песни. Поэтому делать мюзикл о великой певице – то есть писать музыку для ее песен, да еще и петь(!) от ее имени – по меньшей мере, некорректно. А по большому счету – просто нонсенс.
Но 22-летнюю солистку поп-рок-группы Викторию Васалатий это не испугало. Она не только написала музыку к мюзиклу «Эдит Пиаф. Жизнь в кредит», либретто которого сочинил популярный композитор-песенник Юрий Рыбчинский, но и исполнила главную роль в этом спектакле, поставленном в Национальном академическом театре имени И. Франко. Лавры великой певицы, видимо, покоя не давали. А вот попытаться стать такой же уникальной звездой, а не просто аллюзией гениальной Пиаф, наверное, в голову не приходило.
Правда, услышав в начале одесского спектакля варварски безвкусно искаженные такты знаменитой «Padam… Padam», хотелось уйти из зрительного зала. Но, подавив музыкальный снобизм, ждала появления на сцене главной героини. И была вознаграждена, услышав несколько вполне достойных лавров эстрадного шлягера песен в прекрасном исполнении Юлии Амелькиной, сыгравшей в премьерном спектакле роль великой певицы. Ее работа стала украшением мюзикла. Зрители стали свидетелями театрального чуда, когда серый, нахохлившийся воробышек, угловатый и нескладный, запев, взрывом «сверхновой» мощнейшего таланта, неукротимой лавиной «эго» преображается в гениальную певицу. Ее песня становится гимном жизни девчонки улиц. Смеющейся, яростно желающей жить. Маленькой и хрупкой, со стальным стержнем внутри, который можно только сломать.
Конечно, перед нами была не Пиаф, хотя актриса, видимо, просмотрела немало ее фотографий и записей концертов, изучая пластику и жесты своей героини. Но Юлии Амелькиной, на мой взгляд, удалось самое главное – понять и хоть немного приоткрыть зрителям свободную и мятущуюся, любящую и бескомпромиссную, сильную и доверчивую душу великой певицы. Мне кажется, актриса могла бы стать прекрасной драматической певицей на уровне харизматичной Татьяны Кабановой – песня «Легионер», впервые покорившая парижский бомонд, в ее исполнении накалом страстей может сравниться с песнями Пиаф. И прекрасно сыграть моноспектакль, посвященный великой певице, где окружающие – не мешали бы.
Поневоле общаясь с «запрограммированными» автором и режиссером (заслуженным артистом Украины Анатолием Антонюком) фигурантами спектакля, актриса «срывалась» с драматических высот, а ее «высокие порывы» вязли в необязательных, проходных, порой скучных и банальных диалогах. Чего только стоит общение со Смертью (заслуженная артистка Украины Орыся Бурда), по задумке авторов, с самого рождения преследующей великую певицу. «Отдай голос, да отдай!» – просто как в детской страшилке какой-то, с настырностью сварливой склочницы нудит эта Белая Леди. Одетая зачем-то в бальное платье, она напрочь лишена инфернальности Смерти культового «Орфея» Жана Кокто – между прочим, современника Пиаф. Впрочем, Прекрасная Дама парижского эстета и философа не могла бы изрекать банальности мерзким голосом базарной торговки. В разбитную же мешпуху парижского дна, беспечную и вульгарную, Смерть, придуманная Юрием Рыбчинским, вполне вписывалась. Правда, учитывая обстановку и контингент, думаю, не стала бы обряжаться в претенциозно гламурный прикид.
К сожалению, обитатели парижского дна, как, впрочем, и представители столичного бомонда и шоу-бизнеса, в исполнении артистов театра напрочь лишены ярких индивидуальностей. К тому же, по большому счету, и вокально-хореографических талантов. Поэтому зрителям в какой-то момент становится просто откровенно скучно. Хотя поют и танцуют в спектакле, как и положено в мюзикле, абсолютно все. Удивительно, как не запела и не сплясала святая Тереза, к которой возносят мольбы о здоровье и жизни Эдит работницы борделя бабушки будущей великой певицы?
Сценография спектакля, с моей точки зрения, весьма банальна. Так, совершенно не вызывают адекватной реакции достаточно вялые хореографические эволюции за прозрачной занавеской Эдит и Луи Дюпона под жалостную песнь ее обделенной талантами сестры Симоны (очень мило интерпретированной на сцене Юлией Макаренко) «Неужто этот стыд и срам зовут любовью?». Порой же – безвкусна и примитивна до отвращения – прыгающие подобно «низким сявкам» вокруг Эдит мужики, «кокаиновый туман», кажется, «содранный» с концертов попсовых «звезд»… В апофеозе же всего этого богемно-приблатненного разгуляя – Пиаф в маленьком черном платье, украшенном белым воротничком воспитанницы института благородных девиц. Вероятно, алкоголь, наркотики, предательство близких входят в число обязательных добродетелей его пансионерок.
В общем, получилось захудалое кабаре, скатывающееся порой в коверную клоунаду, в котором блистала, надеюсь, восходящая звезда театра и шансона (дай Бог ей найти свой репертуар!). Для драматического мюзикла – маловато смысла и накала страстей. Для оперетты – в особенности блистательной одесской – профессионализма. Только вот причем здесь академический драматический театр?
Впрочем, все вышеизложенное – лишь мое мнение. Массовый же зритель, кому это действо и предназначено, «за» или «против» спектакля «проголосует» кошельком. А театр, думается, приобретет еще один «кассовый» спектакль – уровня «Вия» и «Князя полнолуния». Просто, как сказал после спектакля в театральном фойе знакомый режиссер, «у каждого из нас разные представления о театре».

Александра РЫБАКОВА.



Обсудить на форуме или в блоге